В защиту анонимного дизайна: заметки о пачке соли
Шесть месяцев я провёл во ВНИИТЭ, читая чертежи, оставленные без подписи. Вот что научила меня этикетка, которую никто не подписал.
Этикетка на синей пачке соли в нашем гастрономе на Метростроевской не менялась с 1962 года. Шрифт условный, рисунка нет, на торце — только сетка и номер ГОСТа. Кто её нарисовал, в комбинате не помнят: чертёж пришёл из Москвы, его перерисовали в две краски и стали печатать на крафте, как печатают до сих пор.
Я искала автора четыре месяца. Во ВНИИТЭ мне выдали папку № 14-Б: внутри лежали восемнадцать вариантов одной пачки, отвергнутых и принятых, и нигде не стояло фамилии — только инициалы редактора и дата худсовета. «Так и должно быть», — сказала Татьяна Самойлова, проработавшая в институте с 1964 года. — «Этикетка — не картина. Её рисует не художник, а норматив».
Почему мы перестали подписывать вещи
Анонимность в советской упаковке — не равнодушие и не цензура. Это техническое решение. Когда комбинат в Куйбышеве, фабрика в Львове и артель в Бресте печатают одну пачку соли в двух красках на одном крафте, подпись художника становится лишней — рисунок принадлежит ГОСТу, а не человеку.